Чем слушают сердцебиение врачи

Чем слушают сердцебиение врачи

Русский язык постоянно пополняется новыми словами и терминами. Некоторые из них быстро забываются, так и не получив широкого распространения, особенно если предмет, названный новым словом, быстро выходит из обихода. Что касается предмета, который в народе любят называть «слушалкой», то он, пожалуй, вряд ли перестанет использоваться, но вот название его не столь простое и запоминающееся, возможно, поэтому этот медицинский прибор люди предпочитают называть тем словом, которое первое приходит на ум. Но какое всё-таки реальное название у этой незамысловатой штуки? Как называется слушалка у врача?

Итак, современная «слушалка» у врача называется стетофонендоскопом. Есть и более ранние варианты этого незаменимого помощника врача, но они имели другое строение и другие формы. До стетофонендоскопа были стетоскоп и фонендоскоп.

Стетоскоп создал в 1816 году французский врач Рене Лаэннек, основатель научной диагностики (главный труд изобретателя и врача: «De l’auscultation mediate», 1819 год).

Ранее сердце врачи слушали, просто прикладывая ухо к груди пациента. Лаэннек попробовал использовать для этих целей свёрнутые листы бумаги, так он заметил неоспоримые преимущества прослушивания сердечного ритма «не напрямую». Позднее стетоскоп изменялся и усовершенствовался, но принцип и физика стетоскопа остались неизменными.

Фонендоскоп, появившийся позднее, имел натянутую мембрану для усиления звука. Название фонендоскопу дал Николай Сергеевич Коротков.

Сегодня врачи пользуются так называемым стетофонендоскопом, одна его сторона оснащена фонендоскопом с мембраной, а другая – стетоскопом без мембраны.

Вместе со статьёй «Как называется слушалка у врача?» читают:

Первую операцию на сердце ребенка Владимир Подзолков провел в 1968 году в Бакулевском центре сердечно-сосудистой хирургии. С тех пор других мест работы у него не было и нет. Правда, тогда он был младшим научным сотрудником, кандидатом медицинских наук. А ныне — академик РАН, первый заместитель директора этого же самого центра. Точнее — Национального медицинского исследовательского центра сердечно-сосудистой хирургии.

Владимир Петрович, а первую свою операцию на сердце ребенка помните?

Владимир Подзолков: Вас, возможно, удивит мой ответ: я запоминаю не самого пациента, а те пороки его сердца, которые удалось устранить с помощью операции. Сейчас кардиохирурги стараются оперировать даже младенцев, если выявлен порок. В этом есть свой резон, потому что немало детей рождаются с такими пороками, с которыми они без вмешательства врача не проживут и неделю. И чем раньше такого ребенка прооперируют, тем лучше отдаленный результат.

А вы лично оперируете детей прежде всего какого возраста?

Владимир Подзолков: Мои пациенты начинаются с возраста трех лет. Они очень разные. Вот сегодня с утра прооперировал мальчика, который весил 12 килограммов. Это в три-то года! Почти дистрофик. И тому есть объяснение: тяжелейший порок сердца не давал ему возможности полноценно развиваться.

Что вы ему сделали?

Владимир Подзолков: У мальчика был большой дефект межжелудочковой перегородки и сужение легочного ствола. Ошибку природы удалось исправить. Дня два-три ребенок проведет в отделении реанимации, а потом, надеюсь, начнется процесс восстановления к нормальной жизни.

Именно к нормальной? Последствия операции его не будут мучить?

Владимир Подзолков: Надеюсь, не будут.

Какой-то неуверенный ответ.

Владимир Подзолков: Все зависит от тяжести и самого порока, и изменений в мышце сердца. Но обычная статистика после таких операций — оптимистичная.

Владимир Петрович, вы автор нескольких кардиологических операций у детей. И кардиохирурги не только в нашей стране, но и в мире проводят «операции по Подзолкову». Они для этого проходят специальное обучение? Или ваши методики растиражированы в специальной литературе?

Владимир Подзолков: И то и другое. Конечно, прежде всего такие операции проводят мои ученики — доктора, кандидаты наук, которые работают в крупнейших федеральных центрах нашей страны. Поверьте, они отменные специалисты.

Читайте также:  Халязион под глазом

Поверю. Но спрошу: почему так часто дети оперируются не в нашей стране, а в зарубежных клиниках?

Владимир Подзолков: Я бы не сказал, что очень часто. Это воля их родителей, они имеют право на выбор, тем более что речь не просто о здоровье — о жизни ребенка. Но поверьте врачу-кардиохирургу с солидным стажем: такие операции можно проводить у нас. Но лишать родителей права выбора ни в коем случае нельзя.

Мне довелось видеть первые операции на сердце у детей, которые проводились нашими корифеями Александром Бакулевым, Александром Вишневским, Евгением Мешалкиным. Это был конец 50-х годов — начало 60-х. Операции проводились с помощью гипотермии. Позже появились аппараты искусственного кровообращения. Операции длились многими часами и воспринимались почти как чудо. Теперь это прошлое. Гипотермия давно не применяется. Сколько теперь времени длится в среднем операция на сердце у ребенка?

Владимир Подзолков: По-разному. Все определяется видом порока. Операции стали менее травматичны. Однако и в наше время высоких технологий не всегда удается уйти от длительных и объемных вмешательств. Операции на сердце давно не воспринимаются как чудо, они на потоке. Я работаю в учреждении, которое лидирует по количеству и качеству операций на сердце у детей, в частности у младенцев. Это мировая статистика.

Сейчас все чаще мы сталкиваемся с иной проблемой: операции на сердце требуются тем, кто их перенес в детстве. И не потому, что они были плохо сделаны, а потому что тогда были иные технологии, скажем, иные сердечные клапаны и другие имплантируемые материалы. И со временем они перестают выполнять полноценно свои функции. И таких пациентов мы тоже оперируем.

А нынешние имплантируемые материалы с такими же погрешностями?

Владимир Подзолков: К счастью, нет. Пришли не только иные времена, но и иные имплантируемые материалы. И, скорее всего, от повторных вмешательств можно будет уйти.

Владимир Петрович, вас иногда называют мастером сердечных дел. И это тем более справедливо, что в свое время, примерно лет 20 назад, вы сами перенесли операцию на сердце. Кстати, где и кто вам ее провел? Повторные вмешательства не требуются?

Владимир Подзолков: В 1998 году у меня развился порок аортального клапана. Хотелось ли мне оперироваться? А кому хочется? Но как специалист я понимал, что это неизбежно. Не стал тянуть время и обратился в зарубежную клинику — в Германии. Оперировал меня Рональд Хетцер в Берлине. Почему в Берлине? Объясню. Просто-напросто не представлял и не хотел, что в своей клинике мне придется лежать голым. А обратиться в другую российскую клинику было бы неэтично. Вот и все. Операция прошла нормально. С того времени минул 21 год. Я работаю и ни в чем по большому счету себя не ограничиваю. Хотя через 20 лет после той операции была еще одна — имплантация электрокардиостимулятора. Она была проведена в нашем Бакулевском центре хирургом Андреем Филатовым. Без проблем.

Это у вас без проблем. Но проблем сердечных у разных людей более чем достаточно. Особенно в наше время, когда население стареет, когда различные нагрузки давят со всех сторон, когда стрессов множество… Как уцелеть? Куда бежать, если сердцебиение нарушено и если вы живете далеко от Москвы, от федеральных центров?

Владимир Подзолков: Отвечу банально: надо вести здоровый образ жизни. Сложно? Сложно. Но необходимо. Надо научиться обходить соблазны. Легко давать советы, а вот следовать им чрезвычайно сложно. И сам я в этом плане отнюдь не пример для подражания. Но есть совет, которому следовать не только можно, но и нужно: вовремя обращаться к специалисту. Да, чем дальше от Москвы, тем меньше таких специалистов, но все же теперь созданы сосудистые центры, и они досягаемы. Об этом важно знать, потому что сейчас все чаще к нам обращаются взрослые, страдающие врожденными пороками сердца. Такого количества их раньше не было. В чем дело? Ответ примитивный: да, специалисты выявляли порок, но родители не соглашались на радикальное лечение или откладывали его «на потом». А потом наступали осложнения, вызванные врожденным пороком, лечить которые чрезвычайно сложно. Потому что имеет место не только сам врожденный порок, но и заболевания других органов и систем. Да, мы им помогаем, но это всегда сложно.

Читайте также:  Экг при гипертрофии отделов сердца

Вы всю жизнь в медицине. В Бакулевском центре трудятся специалисты разных профилей и разного возраста. Современный врач отличается от врача прежних лет?

Владимир Подзолков: К сожалению, не всегда в лучшую сторону. Он может владеть современными технологиями и в то же время не уметь слышать сердцебиение, разбираться в шумах сердца и так далее. В вузах этому не учат или учат недостаточно. Все тонет в увлечениях современными технологиями, которые, конечно, очень нужны, но не делают всей погоды.

Вам с образованием повезло: ваш отец профессор, врач, был ректором Красноярского медицинского института. И мама ваша врач. Можно сказать, вы вылупились из медицины, пришли в нее и остались на всю жизнь. Но не всем же так везет. Как быть?

Владимир Подзолков: Между прочим, несмотря на то, что я из медицинской семьи, я не собирался поначалу стать врачом. Меня больше интересовали те вузы Красноярска, где были хорошие спортивные залы и можно было проявить себя в каком-то виде спорта. А отец сказал: если тебе все равно, где учиться, то поступай к нам, становись врачом. Вот я и стал. Жалею ли об этом? Никогда! И чем дальше, тем больше убеждаюсь: врачевание — лучшая профессия и более всего нужная людям.

Я недавно говорила со студентами медицинских вузов. Многие собираются посвятить себя модным ныне направлениям — гинекологии, урологии, пластической хирургии…

Владимир Подзолков: У меня нет комментариев. Убежден в одном: врач не имеет права быть дилетантом, поскольку его работа связана со здоровьем и жизнью человека. Это та профессия, в которой ошибки недопустимы.

А у вас ошибки были?

Владимир Подзолков: Были, но немного и без серьезных последствий. Не может врач начисто их избежать, поскольку нет ничего сложнее человеческого организма.

Вам ваши пациенты интересны? Или за болезнью вы пациента практически не видите?

Владимир Подзолков: Вижу. Но уже после того, как обследую его, поставлю диагноз, пойму, как ему можно помочь. Убежден в одном: никогда никому нельзя отказывать в помощи. Всегда все надо делать по максимуму, чтобы спасти. Независимо от того, какой пост занимает пациент, как он обеспечен, кто он, откуда… У врачевания, как известно, нет границ.

А возраст? Говорят, что лечиться надо у старого терапевта, а оперироваться — у молодого хирурга.

Владимир Подзолков: Возраст роли не играет. Погоду делает профессионализм.

Владимир Петрович Подзолков родился в 1938 году в Воронеже. Окончил школу и мединститут в Красноярске. Подзолков академик РАН, лауреат Государственной премии СССР, заслуженный деятель науки, автор 800 научных работ. Награжден четырьмя орденами. Более полувека трудится в Центре сердечно-сосудистой хирургии имени Бакулева. Последние годы — в должности первого заместителя директора. Жена, Анна Эмилевна, врач-анестезиолог. Владимир Петрович отец двух дочерей, у него пока одна внучка.

Читайте также:  Грибок на подошве стопы фото

Сегодня медики, чтобы поставить диагноз больному, могут прибегнуть к самым разным лабораторным исследованиям и другим вариантам диагностики. К сожалению, еще 100 лет назад у врачей не было и десятой доли тех приборов, которыми они могут воспользоваться сейчас. Однако уже в начале 19 века появилась специальная трубка, чтобы послушать сердце и дыхание больного. Правда, тогда мало кому было известно, как называется «слушалка» у врачей, и понятен принцип ее работы. А ведь этот нехитрый прибор в некоторых случаях помогает доктору точно определить, что именно беспокоит пациента.

История создания

Впервые в 1816 году воспользоваться чем-то похожим на современный фонендоскоп решил французский врач Рене Лаэннек при обследовании одной знатной дамы. Как он позднее вспоминал, из-за возраста, пола и полноты женщины он никак не мог точно поставить диагноз. Простое прикладывание уха к груди не давало никаких результатов. Тогда Лаэннек решил просто свернуть в трубку листы бумаги. Это ему помогло определить у нее сердечную аритмию.

В дальнейшем свернутые листы бумаги заменила трубка, узкая посередине и имеющая расширения с обоих концов. При этом один из них шире и повторяет форму уха. Это позволяет докторам яснее прослушивать шумы в легких и тоны сердца. Стетоскоп — вот как называется «слушалка» у врачей тех времен. Свой же современный вид, как и название, фонендоскоп получил уже ближе к 20 веку. Одним из первых начал использовать его для диагностики выдающийся русский хирург Николай Сергеевич Коротков.

Устройство современного фонендоскопа

Фонендоскоп, фото которого расположено выше, имеет 3 основные части: головку с мембраной, которая и усиливает звуки, звукопроводящую трубку и оливы-наконечники для ушей врача. Главное его достоинство в том, что, в отличие от стетоскопа, он позволяет прослушивать более высокие частоты, что делает его незаменимым в пульмонологии. Однако для более точного диагноза медикам нужно прослушивать и низкочастотные звуки. Поэтому позднее появился прибор, объединяющий свойства обоих устройств. С одной стороны наконечника имеется мембрана, а с другой стороны — нет. Таким образом, правильный ответ на вопрос о том, как называется «слушалка» у врачей, — стетофонендоскоп. Хотя даже сами медики этот термин используют редко, сокращая его до более привычного — фонендоскоп.

Применение стето- и фонендоскопа

Все 3 прибора используются медиками по сей день. В зависимости от ситуации каждый из них позволяет выявить у пациентов различные заболевания. Так, стетоскоп применяется для прослушивания сердцебиения плода. Несмотря на свою простоту, это самый надежный и безопасный способ проверки самочувствия будущего малыша. А вот ни один пульмонолог, терапевт и педиатр не могут обойтись без стетофонендоскопа, так как именно они должны первыми производить диагностику. В кардиологии же широко используется тонометр механический с фонендоскопом, который помогает не только прослушивать тоны сердца, но и измерять кровяное давление.

По сути, для обычного пациента не столь важно знать, как называется «слушалка» у врачей. Главное, что этот нехитрый прибор вот уже 100 лет помогает медикам в их работе. А значит, за это время многие люди смогли получить нужное и своевременное лечение. Это гораздо важнее, чем знание любых терминов.

Ссылка на основную публикацию
Чем полезны огурцы и помидоры
Что может быть вкуснее хрустящих зеленых огурчиков, нарезанных с сочными красными помидорками? Это же любимый летний салат. Каждый из этих...
Чем отличается дерматит от лишая
Нейродермит (атопический дерматит) — рецидивирующее аллергическое заболевание, основными симптомами которого являются воспаление кожи и сильный зуд. Это хроническая болезнь: появившись...
Чем отличается диаскинтест от реакции манту
В течение века во всем мире для диагностики туберкулеза и выявления скрытой туберкулезной инфекции используется туберкулиновая проба Манту. Однако эта...
Чем полезны радоновые ванны для мужчин
23.11.2016 Открытие зимнего сезона 2016-2017 22.09.2016 Новый адрес офиса отдела продаж Обращаем Ваше внимание на то, что офис отдела продаж...
Adblock detector